Наши экспонаты

Категории экспонатов
Священное Писание
Первое «советское» издание Священного Писания увидело свет в 1956 году. Это была Библия в так называемом «синодальном» переводе (1876), но набранная в соответствии с нормами современной орфографии. Переиздавалась «советская» Библия в 1968, 1976, 1988 годах.
Достойно отдельного примечания то обстоятельство, что в «советской» Библии не был указан тираж — хотя при издании светской литературы это требование исполнялось неукоснительно.

Распространял Библию Издательский Отдел Московской Патриархии. Через него она поступала в епархии, оттуда — на приходы, где расходилась главным образом «по своим». В открытой продаже за свечным ящиком Библии появлялись в редчайших случаях и стоили около тридцати рублей. На «черном рынке» цена могла доходить до 100—150 рублей.

С конца 1970-х годов в СССР бытовали Библии «на папиросной бумаге», изданные Объединенными Библейскими Обществами для Всесоюзного совета Евангельских христиан-баптистов. Первая поставка (30 000 экземпляров) была осуществлена в 1979 году.

Дефицит изданных типографским способом книг Священного Писания заставлял воцерковленных христиан и «сочувствующих» копировать Библию тем или иным способом — перепечатывать на машинке, переснимать на пленку, а то и переписывать от руки. С появлением немногочисленных копировальных аппаратов появились и «ксероксы» Священного Писания. Однако такой способ «переиздания» Библии был весьма рискованным: каждый из аппаратов находился под неусыпным наблюдением соответствующих органов.

Кроме того, имели хождение в Советском Союзе и книги Священного Писания, изданные до революции и сохранявшиеся в семьях — несмотря на то, что в 1930-е годы наличие Библии в домашней библиотеке квалифицировалось как свидетельство участия в «антисоветской церковной организации».

Иконы
За свечными ящиками в храмах, как правило, предлагались отпечатанные типографским способом иконы Спасителя, Божией Матери, Николая Чудотворца. В иконных лавках немногочисленных действовавших монастырей (Троице-Сергиева Лавра, Псково-Печерский монастырь, Пюхтицкий Успенский монастырь и еще несколько обителей) выбор был шире.
Особенным богатством с точки зрения иконографии, в том числе и достаточно редкой, отличалась лавка при Псково-Печерском монастыре, где продавались фотокопии икон.

На рынках можно было найти иконы (как правило, перефотографированные с дореволюционных литографий) в кустарных окладах, сделанных из фольги и украшенных бумажными или поролоновыми цветами.

Среди икон Божией Матери особенной популярностью в советскую эпоху пользовались — традиционно — Казанская (зимнее и летнее празднования Казанской иконе Божией Матери приравнивались в народном сознании к великим церковным праздникам) и Почаевская. Последний образ получил широкое распространение как благодаря тому, что Почаевская Успенская Лавра (Тернопольская обл., Украина) оставалась открытой в советские годы, хотя и претерпевала гонения от властей, так и вследствие того, что в послевоенные годы в значительной части приходов по всему СССР служили священники-выходцы с Западной Украины.

Наличие икон в домах советских граждан в 1950—1980-е годы не являлось поводом к административному и тем более уголовному преследованию, однако некоторое давление все же ощущалось. Оно было распределено неравномерно: старуха-колхозница вполне могла иметь в своей избе обихоженный красный угол с иконами, лампадой, вербами и т. д., а городским жителям, особенно представителям интеллигентных, «идеологически значимых» профессий (учителя, врачи, научные сотрудники) подобная роскошь была недоступна. Так появлялись потаенные иконостасы в буфетах и шифоньерах. Кроме того, роль святых образов в домах образованных горожан могли играть репродукции религиозных картин, в том числе западноевропейского, католического происхождения.

Церковные периодические издания
В качестве официальных периодических и повременных изданий в 1940—1980-е годы выходил Журнал Московской Патриархии, Православные церковные календари с богослужебными указаниями и сборник «Богословские труды».
«Труды» представляли собой уникальное для советской эпохи издание. Они выходили «неопознанным», очень небольшим, тиражом, достать их простому православному верующему было почти невозможно (они почти нигде не продавались, за исключением редчайших мест — так, по воспоминаниям современников, «Богословские труды» можно было встретить в лавке виленского Свято-Духова монастыря), однако в них публиковались работы, имеющие действительную богословскую ценность и открывавшие перед читателем иную идеологическую, сравнительно с марксистско-ленинской, реальность. В частности, печатались в альманахе труды о. Павла Флоренского. Такая «безоглядность» редколлегии и снисходительность цензуры объясняется во многом именно тем, что «Труды», изданные гомеопатическим по советским меркам тиражом, просто не могли найти дорогу к широкому читателю и потому были сравнительно безопасны.

Что касается Православных церковных календарей, то в них наряду с месяцесловом и необходимыми справочными материалами официального характера помещались богослужебные тексты, среди которых преобладали акафисты, — с тем чтобы в какой-то мере компенсировать нехватку богослужебной литературы, предназначенной для храмового и келейного употребления. Издания в основном распространялись в узком церковном кругу — среди людей, профессионально связанных с храмом.

Предметы церковного обихода
Ассортимент «продукции религиозного назначения», предлагаемый храмовыми свечными ящиками, был крайне неширок. Главным образом здесь продавались свечи, а также латунные и алюминиевые крестики, очень безыскусные. Кроме того, можно было обнаружить полукустарно изданные Финансово-хозяйственным управлением МП помянники и ленты с отпечатанным на них текстом 90-го псалма («Живый в помощи Вышняго…»). Несколько богаче был ассортимент монастырских лавок.
Дефицит предметов церковного обихода советский православный верующий преодолевал, как и в случае с религиозной литературой, собственными силами. Так, 90-й псалом, в просторечии именовавшийся «Живыми помощами» или «Живыми помочами», переписывали от руки (с разной степенью грамотности и уяснения смысла). Лампады изготавливали из рюмок с отбитыми ножками. Для украшения куличей и икон делали цветы из папиросной бумаги. Поздравительные открытки к Пасхе и Рождеству перефотографировали с дореволюционных открыток. И т. д.

В 1940—1950-е годы на колхозных рынках еще можно было встретить умельцев, продававших резные пасочницы. Позднее обычай готовить пасху ушел, и искусство резать пасочницы тоже, за ненадобностью, иссякло, возродившись лишь в самые последние годы.

Богослужебная и религиозная литература
В 1950—1980-е годы Издательский Отдел Московской Патриархии периодически с разрешения Совета по делам религий при Совете Министров СССР осуществлял издание литературы, необходимой для индивидуальной молитвенной практики верующих. Как правило, это были молитвословы (первое послереволюционное издание увидело свет в 1955 году), включающие в себя последования утренних и вечерних молитв, правило ко Святому Причащению и некоторые другие молитвословия: тропари и кондаки праздникам, молитвы разным святым, песнопения из богослужебных книг — Октоиха, Триоди Постной и Триоди Цветной.
Тем не менее ни молитвословов, ни иных богослужебных книг катастрофически не хватало. И православные жители самой читающей в мире страны вынужденно возвращались к рукописной традиции, переписывая и перепечатывая необходимые им повседневной религиозной практике книги. В собрании нашего музея есть, в частности, Часослов, переписанный в общей тетради человеком, очевидно, несшим в храме послушание чтеца, и рукописное чинопоследование Божественной литургии.

Наиболее популярный среди церковных переписчиков советской эпохи жанр — акафисты (в собрании музея — более 100 единиц хранения). Написанные языком, приближенным к современному, они были наиболее понятны простому человеку, не имевшему возможности получить подготовку, необходимую для восприятия богослужебных текстов.

Иная картина наблюдалась в среде интеллигенции, воцерковлявшейся в 1960—1970-е годы. Здесь перепечатывали и копировали другими способами труды дореволюционных и современных религиозных авторов (в том числе зарубежных). Занятие это было небезопасным, но, как правило, «только за это» не преследовали. А вот при наличии иных составляющих антисоветской деятельности копировальщику Феофана Затворника или переписчику Сергея Фуделя ставили и это лыко в строку тоже.


Апокрифы, сказания, «святые письма»
Благочестивые сказания, насыщенные христианскими образами, духовные стихи, заговоры и неканонические молитвы с упоминанием Христа, Богородицы и святых имели хождение в народной среде задолго до революции. Существовали они, как правило, в пространстве устной традиции (в XIX веке некоторые из них были записаны и изданы исследователями на волне интереса к русскому фольклору).

С распространением грамотности появился также жанр «святых писем», эксплуатировавших не столько религиозное чувство, сколько суеверные надежды и страхи. Тому, кто не переписал «святое письмо», начиненное псевдохристианским, часто лишенным какого бы то ни было смысла, словесным материалом, определенное число (9, 12, 22 и т. д.) раз, сулились беды и кары. Того, кто переписал и разослал «святое письмо», ожидало «большое человеческое счастье».

И «святые письма», и иные тексты из области народных верований продолжили свое бытование в советскую эпоху. К ним прибавились, кроме того, «послания» (часто стихотворные), где говорилось о гонениях на веру и приближающемся конце света. Любопытно, что составители этих текстов стремились дополнительно «сакрализовать» их, используя элементы «старой» орфографии — «еры» и (в меньшей степени, потому что непонятно было, куда их вставлять) «яти».